Сайт имеет высокое качество информационного наполнения и входит в зеленую зону общероссийского рейтинга сайтов образовательных учреждений.
Участник проекта «Школа Новых Технологий». Победитель рейтинга «Балльно-информационная система»
Финалист конкурса "Учитель года Москвы-2016"
Победитель общероссийского рейтинга школьных сайтов 2016
Участник рейтинга 500 лучших школ России 2013
Участник рейтинга 500 лучших школ России 2014
Участник рейтинга 500 лучших школ России 2015
Участник рейтинга 500 лучших школ России 2016
Участник Рейтинга школ, показавших высокие образовательные результаты в 2012-2013 учебном году.
Рейтинг школ, показавших высокие образовательные результаты в 2013-2014 учебном году
Рейтинг школ, показавших высокие образовательные результаты в 2014-2015 учебном году
Рейтинг школ, показавших высокие образовательные результаты в 2015-2016 учебном году
Южный административный округ

Ефим РАЧЕВСКИЙ: «Школа сегодня очень отстает от знаний»

Интервью Е.Л. Рачевского Новой газете.

Знаменитый директор знаменитого учебного заведения — о самостоятельных учениках, неравнодушных родителях, стимулировании учителей и пользе ЕГЭ

02.09.2013
Ефим Рачевский
Фото: Анна АРТЕМЬЕВА — «Новая»

Образовательный центр «Царицыно» (школа № 548) — один из самых известных в Москве, а ее директор Ефим Рачевский — так просто знаменитость. И неудивительно. Он директор этой школы с 1985 года — даже не с первого дня ее работы, а с котлована. Он строил свою школу. А потом все годы достраивал, распространял ее влияние на все вокруг. Сегодня у него 2200 учеников, 10 десятых классов. Три школьных здания и два детских сада в Москве. А еще пансионат, куда ученики и учителя выезжают, чтобы поучиться с погружением — чтобы ничто не отвлекало.

Кроме гарантированного государством стандарта в 548-й еще 680 часов в год бесплатных кружков и множество платных курсов и студий, художественная школа. А сам Ефим Лазаревич по совместительству — член Общественной палаты РФ, один из разработчиков, вернее, доводчиков нового закона об образовании; член экспертного совета по законодательству в системе образования. И при всем этом он преподает историю.

Директор

Мы встретились с Ефимом Лазаревичем накануне учебного года. Школа почти готова. Учителя уже вернулись и суетятся: таскают учебники, гудят над расписанием и еще какими-то ватманами, разложенными на столах в учительской, что-то доделывают в своих кабинетах. А дети еще гуляют. Вот в такой пустой и свежей школе мы разговаривали о проблемах и радостях нашего образования. Я все время пыталась свернуть на трудности, а у Рачевского получалось про драйв от его работы.

А радость здесь начинается еще во дворе. Школьный двор — настоящий оазис, — сад среди многоэтажек спального района Орехова. Дикий виноград карабкается по стенам до крыши школы. А на крыше — зимний сад, где зреют бананы. Собирают целое ведро! Это приз некурящему классу.

Посередине двора — огромный оранжевый вопросительный знак. Рачевский рассказывает:

— Раньше тут был фонтан — плоская земля на трех китах. А потом мне приснился этот вопросительный знак. Это символ школы, где детям отвечают на вопросы, которые они не задавали.


«В школе не должно быть ни одной серой двери»

Школа

— Как вы собрали под себя несколько школ задолго до объявленной оптимизации?

— Это целая цепь приключений. Маленькая 548-я школка жила около метро «Тульская». Вокруг заводы — промзона. В 1984 году я стал директором, но тут как раз в этом районе кончились дети. И мне предложили здесь, в Орехове, но не школу, а котлован. И мы стали строить — всем миром: старшеклассники, уборщицы, учителя не ушли на летние каникулы. В 1985-м переехали сюда. Но радовались недолго: микрорайон оказался молодым и активно рожающим. Школа, рассчитанная на 750 мест, в 1987 году приняла 2000 учеников, в 1990-м — 2300. Три смены. И мы начали борьбу за пристройку. Воевали неординарно. Наши пятиклассники во главе с пионервожатой Людой Федотовой разбили две палатки у здания райкома партии, и… нам подписали разрешение на строительство. В пристройку переместилась начальная школа. Но очень скоро и этого стало мало. Узнали, что недалеко стоит школьный долгострой. Мы и его прибрали, достроили и отселили туда старшие классы. А потом настали 90-е, когда ведомства сбрасывали детские сады, и мы прихватили еще и два детских сада. Отремонтировали. Тут подошел демографический спад, но нам по-прежнему было тесно. Недалеко была школа, которая не смогла набрать ни первый, ни десятый классы. Присоединили и ее — вместе с детьми, их там оставалось 180 душ. Сейчас в этом здании наша началка — 680 детей. Младших школьников по круговому маршруту собирают и подвозят два наших автобуса.

Расширялись мы просто потому, что было тесно, а потом поняли: модель, которую мы построили, — школа ступеней (младшая, средняя и старшая, каждая в своем здании) педагогически перспективна. В 2004 году мы получили за эту модель премию президента.

А надо ли всем школам укрупняться?

— Для разных условий, разных регионов — разные варианты решений. Например, мы были в Норильске. Население города сократилось с 500 тыс. до 250 тысяч. Город компактный — три микрорайона. Там можно делать комплекс и организовать школу ступеней. В сельской местности по-другому. Но тоже можно разделить школы по возрастам. Вот в районе 20 сел и 20 школ. Начальные должны быть ближе всего к дому, их должно быть, например, десять: шесть подростковых, а вот старших — четыре, плюс человеческий автобус. А результатом будет не только улучшение качества образования, но и улучшение дорог.

Сейчас при объединении школ совершают ошибки. Например, продвинутая гимназия присоединяет к себе слабую школу и дифференцирует детей по уровням. Этого делать нельзя.

Сегрегация по способностям…

— Единственный объективный критерий разделения — возраст. Наша школа — не гимназия и не лицей. Мы не отбираем детей по способностям. У нас учатся все. И уже лет 17 как мы отказались от модных когда-то коррекционных классов. Доброжелательный детский коллектив, настроенный на учебу, дает гораздо больший эффект, чем специальные педагоги и программы. Слабые дети подтягиваются у нас, а не съезжают, как в коррекционке.

Учителя

— Про меня установилось мнение, что я — крепкий хозяйственник, но две трети своего времени уделяю педагогике. А управляется все это хозяйство так: лучше всего не вмешиваться. Но чтобы позволить себе такую роскошь, управленцев — завучей, финансистов, хозяйственников — их надо немножко подучить. Лет десять. А потом можно потихоньку делегировать им полномочия и спрашивать с них, но при этом достойно платить. Вот и всё.

Вы говорите: достойно платить. Квалификация и стаж — как раньше — это понятно. Но в педагогике много такого, что измерить принципиально невозможно.

— Как оценить качество работы учителя? У нас все не любят словосочетание «образовательная услуга». Но образование — это именно услуга. Она имеет отсроченный результат, не мгновенный, как удовольствие от мороженого. Но и аванс, и зарплату-то надо платить.

Но школа — это не только знания. Как измерить работу с мальчишкой, который плохо сдал ЕГЭ, зато не оказался на скамье подсудимых? Как доплатить за этот результат?

— Да, школьное содержание шире, чем предметное. Надо учить не физику, а физикой. Надо растить человека. Но знаете, что спасет этого мальчишку? Как раз ЕГЭ. Школа, в которой хорошо сдадут ЕГЭ, не выкинет того, кто может оказаться в плохой компании. Для школы, в которой есть устоявшаяся этика отношений, хорошо сдать ЕГЭ — мало. И лучшей части родителей нужно от школы гораздо больше: способность к устной коммуникации, общекультурная составляющая, безопасность, и чтобы ребенок был здоров. Они подыскивают соответствующую школу. И приходят в нее вместе с детьми. Я беру таких. Во-первых, потому, что они этого очень хотят. А еще я знаю, что эти родители съездят с ребенком в театр в выходной, поиграют в футбол, купят домой книги, а может, займутся еще и фотографией. Они будут вкладываться в ребенка. А это — 50% успеха на ЕГЭ.

Это потому, что они и учить ребенка будут за школу — наймут репетиторов?

— Они и нанимают. От ужаса перед ЕГЭ. Но ни один репетитор при отсутствии у ребенка базы ничего не сделает. Так что школе будет чем заняться. Но раз в такой школе, которую выбрали неравнодушные родители, есть безопасность, комфорт, диалог и человеческие отношения, то и двоечника если и не сделают отличником, то как минимум не выкинут. Так что высокие показатели по ЕГЭ в школе помогают и самым непростым детям.

Материально стимулировать качество работы в образовании непросто. Когда мы начинали вводить новую систему оплаты труда, мы следовали рекомендациям министерства: накидывали учителям баллы за каждый чих — за победителя олимпиады, за поход… Но постепенно стали делать систему проще и человечнее. В этом году нам дали премию: 7,5 млн рублей. за успешную сдачу ЕГЭ. Мы — обычная школа, но мы в Москве в этом году — 13-е по результатам госэкзамена. Как я раздам эту премию учителям, кому? Тем, кто работал в 11-м классе и готовил детей к ЕГЭ? Да еще пропорционально баллам учеников? Но разве без той базы, которую заложили учителя начальной школы, успех был бы возможен? Нет. А без тех, кто учил их в средней школе? Я распределю премию на всех. Даже нянечкам дам.


Уборщица Валентина Гулина, работающая в школе 14 лет, готовит класс к 1 сентября

Самая точная на сегодня форма оплаты — штатно-окладная система. Есть часы — обычные уроки, но и вся остальная работа тоже оплачивается. Московский профсоюз учителей подсчитал, что при 18-часовой нагрузке педагог работает 50 часов в неделю. Готовится к урокам, ходит в библиотеку, общается с родителями, ковыряется в интернете, раз в месяц ходит с детьми в поход и еще в консерваторию. За все это надо платить. И еще должна быть премиальная часть — стимулирующая. За качество.

Что делает школу необходимой, хотя она сегодня не единственный и не главный источник знаний?

— Это моя любимая тема. Главная конкуренция сегодня идет не между одной и другой школой, а между школой и не школой. Лет пять назад без школы — семейным образованием — обходились 20 тысяч детей, а сейчас это уже 200 тысяч. В США 1 миллион 600 тысяч детей не ходят в школу. Это тенденция. Школа сегодня очень отстает от знаний, от современных способов передачи информации, она работает с массой, а не с личностью. Школа — очень медленно меняющаяся структура. Доверие к ней падает, а требования — растут. Если ограничиваться только тем, что гарантировано государством, то не будешь соответствовать социальным ожиданиям. К тебе не придут. А это значит, что школа будет лишена финансирования, потому что деньги следуют за ребенком.

Гениальный педагог и провидец Анатолий Пинский еще в 2002 году нацеливал на ведение подушевого финансирования и предсказал ситуацию, когда в плохую школу не придут и она закроется. Тогда в это еще не очень верилось, но в 2011 году случилось: закрылась 874-я школа, не набрав детей и лишившись государственного финансирования. В парадигме доиндустриального и индустриального общества достаточно было репродуктивной школы, передававшей готовое знание. Сегодня — недостаточно.

Директор ходит по лезвию: его не защищает, как всякого другого работника, Трудовой кодекс. В последнее время то один, то другой директор оказывается под судом…

— Директор ходит скорее по минному полю. Никогда не знаешь, где взорвется. Но я не помню времени, когда этого минного поля под ногами не было. Ну, например, отправил учеников в летний лагерь. А там ЧП. И сразу начнут проверять бумаги: как отправил, как оформил, как провел приказом? Директор в ответе за всё: его подопечные — несовершеннолетние. Полная школа несовершеннолетних!

А еще директор имеет дело с деньгами: госфинансирование, спонсоры, дополнительные образовательные услуги. Директор никогда не должен брать деньги в руки — ни у родителей, ни у спонсоров. Даже на самые благие цели. Есть счет школы, есть попечительский совет. Мы ежегодно отчитываемся о полученных и потраченных средствах. И государственных, и заработанных.

Вот сейчас от Общественной палаты посылали запрос с просьбой разобраться в деле директора отличной челябинской школы Попова. Я знаю, что, подрабатывая репетиторством, он тратит заработанное на школьные нужды. А тут ему шьют посредничество во взятке при приеме ребенка в соседнюю гимназию. Я видел запись: он взял эти 25 тысяч (если это, конечно, не монтаж). Но я все равно уверен, что взял он не для себя, хотя и не для себя нельзя брать.


Ефим Рачевский и Людмила Рыбина во время интервью